?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
Глава пятая. Бабушкина капустка.
ivakol1
Кто в студенчестве не ходил в походы? Лес рук.
Нищие духом! Мы были полу или почти нищи материально, но катались много и с удовольствием. В Крым автостопом. В Сочи на третьих полках плацкарта. В Питер на электричках на выходные. Пешком в Пензу. Есть такой город. Вольный ветер кружил наши головы и сносил башни. Рюкзак не разбирался. Проветривался. И просто обновлялось содержимое. Пополнялось звенящим. Пили, впрочем, ради ритуала. Дури хватало своей. С избытком. Могли гнать на экспорт.
Начиная с первого курса я заболел Карелией. Мотался туда летом и зимой. Дважды в год. Мне нравился тот снег. Он был белее нынешнего. И пиво под каждым кустом не продавали. И бутылки не валялись. Их сдавали. И лыжи скользили без скрежета. И старики еще не вымерли в деревнях. И не заменили их беспардонные дачники. И еще манили запахом тушенки с макаронами турбазы, не зарастали пешие и маркировались лыжные тропы, не остывали печи туристических приютов .. Две недели не мыться... Комарье.... Романтика...
Началось все случайно... Перед первым курсом геофака был еще предпервый... Подготовительные курсы. Не знаю, есть ли они теперь. В те, доегэшные времена, когда поступление в ВУЗ было делом устных экзаменов, все мы (да простят мое обобщение отдельные самородки) занимались с репетиторами из тех же вузов и на подготовительных курсах, потому что они давали шанс сдать вступительный экзамен аж весной, то есть до выпускных в школе. Такая вот инверсия. И я дважды в неделю честно, но без удовольствия, таскался к репетиторам по английскому и географии, и трижды в неделю – с радостью - на будущий родной факультет на курсы. Там и сложилась компания, которая стала судьбоносной для многих из нас. Кто нашел жену или мужа, кто будущего партнера по бизнесу, а кто и просто понял, что любой иной жизненный путь будет правильнее этого. И тоже не проиграл. Двадцать лет спустя, посреди съемок в познавательном телесериале, меня очень вежливо (а потому убедительно) пригласили пообщаться с большим продюсером. Я нехотя приехал на другой конец столицы, сел в переговорной комнате. Жду. Открывается дверь. Заходит парень. Ну, как парень? Ровесник недурной сохранности. С порога, отбрасывая челку: "Только не говори, что не узнал...". Упс! Что по-русски «опаньки»: узнаешь брата Колю? Узнаю. Вместе учились на тех курсах. Я поступил, он - нет. И результат?...Я веду программу, а он соруководит компанией, которая меня снимает. И рад, что не поступил. Могло б сложиться иначе, явно (в его случае) хуже...
В общем, дали курсы многое. Как минимум, компашку на первом, решающем курсе. И своего в доску профорга. И профсоюзные путевки. Но самое главное - компанию таких же психов. Мир был мы-центричен. Все вращалось вокруг нашей оси. Точнее, осей. Их много. И по орбите. Орбитам. Их – тоже тьма. Музыка, песни, стихи, походы, экспедиции, пьянки, девочки... Апофеоз космополитизма. Весь мир - родной дом. Не было станции московского метро, вблизи которой бы в приятельской квартире меня, ночью, пьяного, в случае необходимости, не уложили бы спать до утра. А уж если полупьяного, способного взять аккорд и запеть... Еще бы кормили и допаивали до нужного. Молодость, ты была? Да была, дурень... Та молодость, как и нынешний успех - уже понятие прошедшего времени. Сейчас так не завалишься.
Но пока... Третий курс. Сладкий. Уверенный. Решительный и победоносный. Во всех смыслах, кто понимает... Зима. Я собираюсь в Карелию. Билеты в плацкарт предательски закончились за пять человек до меня. Фигня. Давайте общий. Всех дел - ночь простоять, да утро продержаться. В хорошей компании. А там уже ждет в натопленной избушке Саня Мухин, надежный как автомат Калашникова: лучше компании не придумаешь. Он сдал сессию раньше и уже уехал. Через пару дней мы встретимся в деревне Тюппейга. Но послезавтра. А накануне - репетиция ансамбля. Настроения нет. Точнее не то настроение.
- Ну, что, состроим гитары или сразу за пивом?
Понятно. Работы не будет.
- Я че-т устал... - ноет басист и никто с ним не спорит. Человек устал - забъем на работу из солидарности.
Формула неуспеха: раздрай плюс праздношатание помноженный на демарш сдувшихся энтузиастов. От безденежья, непризнания, осени... Все. Стоп, машина.
Ну и фиг с вами.
Побрели с басистом Серегой и пианистом Славой домой. Три километра до дому. Грех не пропустить по пиву. Теплая выдалась зима: быстро выпили. И повторили... А пошли ко мне? Все равно вечер пропал.
- Нет, - говорит басист, - устал.
Если бы он пошел с нами - все сложилось бы иначе.
Идем вдвоем. Жил я тогда барски... Весь второй этаж дома в Коренево был в моем распоряжении. Бабушка жила внизу. Развалились на креслах. Открыли пива. Даже помню, какого. Очаковского. В черных жестянках. На дворе - середина девяностых.
- Не понимаю я, - твердил Слава, разливая по круглым бокальчикам, - какой кайф? Какой кайф ехать из зимы в зиму? На север.... Зимой надо в Африку ехать.
- Датышто?!- это слово такое, - какой там снег....
И пошли в ход фотки....
- Датышто?!Какие там лыжи....
И завертелась видеокассета.
- Датышто?! Какие песни...
Забренчала гитара.
- Датышто?! А карельский бальзам! Это ж такая вещь... У меня осталось с лета - пробуем?
Пиво было допито.
- Наливай
- Но это к водке... И его по ложечке добавлять…
- Наливай...
Домашний бар у меня - скромный по сегодняшним меркам - был уже тогда. Он состоял из нескольких бутылок недорогого красного и белого вина и бутылки водки "Распутин". Мало кто сейчас помнит рекламный ролик, в котором бородатый чувак на этикетке оживал и подмигивал...
Бальзам кончился быстро. Сначала чокнулись столовыми ложками - типа традиция такая. Потом по рюмке. И кончился. Водка оставалась. Да где это видано, чтоб водка оставалась? Разливай. Закуски, естественно, никакой. Мы ж пиво пить собирались...
В разгар разгара происходящего, то есть где-то на второй половине бутылки, заскрипели ступени, потянуло сквозняком и материализовалась бабушка. Она покачивалась. По крайней мере, нам так казалось. Но, судя по ужасу в глазах бабушки, плыли мы. Ужас выразился во взвизге, больше испуганном, чем возмущенном:
- Ну, вы совсем ошалели, что ль? Хоть капустой бы закусили...
Появилось ведерко с капустой. Свежепосоленной. Бабушка солила капусту, вероятно, лучшую на свете. Мелко рубила. Добавляла мелко же нарубленную морковь. Из расчета где-то на треть меньше. И засыпала мелкой солью. Обильно. И доливала воды. В этом рассоле держала денек под прессом. Получалось сочно. Есть надо было в течение дней двух. В банки закатывать бессмысленно. Вкус менялся. А свежей - закусь идеальная. Впрочем, искушены мы тогда были слабо. Капустка, конечно, сдержала накат опьянения, но ненадолго. Хотя мы и уговорили полведра. Нас, естественно, накрыло. Сегодняшние возможности формата 3D точнее всего передали бы наше состояние. Точнее, его внешние проявления. Нас перемещало по комнатам. Мы громко разговаривали. Открыли окно и плевались на дальность по снеговикам. О чем-то спорили. Решались на какие-то серьезные действия и останаливали друг друга. Пытались в гуманистическом порыве помочь хоть чем-нибудь бабушке, но не сумели спуститься по лестнице. Зато разбили банку с чем-то маринованным, стоявшую на ступеньках. Были обруганы дураками и загнаны веником обратно, на второй этаж. Потом кому-то звонили. Объяснялись в любви и умоляли понять. Пели «а капелла» шепотом. Смотрели по телеку фильм "Ширли-мырли" и на фразе "капустка хорошо, но в доме должны быть и мясные закуски" истерически ржали, катаясь по полу. Потом не помню. Потом я спал на диване. Потом меня разбудила бабушка словами: иди, звонят... Я пошел открывать дверь. Важно зашел кот. Я, обиженный, вернулся спать, попутно положив на рычаг валявшуюся телефонную трубку. Утро было страшным. День непростым. В доме должны быть мясные закуски...
К вечеру позвонил Слава. Он был, контрапунктом к моему состоянию, притворно бодр (я был слаб, и не притворно). Потому -громогласен. Трубка била мембраной прямо в ухо. Я, морщась, держал ее на отдалении, чтобы не оглохнуть.
-Ну, готовь стакан. Я купил билет.
Боооже...
- Какой билет, Слав?
- Как... Мы ж договорились.
Господи, о чем?!
- о чем?...
- Общий вагон. Москва -Петрозаводск. Вечер....
Загудел висок. Славин голос продолжал громыхать с нарастающей гордостью:
- Я даже лыжи достал.
Я подавил рвотный позыв. Противный привкус капусты...
- Что достал?
- Лыжи.
Вот тут я заорал.
- Какие, в жопу, лыжи?
Переговоры зашли в тупик. В смысле, кто- то из нас тупил. Добавляло дискомфорта. Славка старался напомнить.
- Я ж тебе звонил.. Ну, ты набрался вчера.
Смутно всплыла в памяти валявшаяся телефонная трубка. Я застонал.
Оказалось, вчера, где-то на исходе бутылки на него снизошло озарение. И он ясно увидел, зачем мы собираемся из зимы в зиму. И тоже возжелал. А я не верил. И он поспорил на стакан, что купит билет. И я принял пари и, получается, теперь проспорил... Кино раннего Кустурицы и пьесы Ионеско казались больше похожими на реальность, чем этот театр абсурда. Кто еще из нас набрался? И еще более странно, что мы таки уехали назавтра. Общим вагоном. И Слава был приподнят. Он ехал в новую жизнь... Воодушевленный... Свежевыбритый.... Жизнь встретила на перроне в Петрозаводске колючим снегом в лицо. Неблагодарная. Мы выбрались за город. Встали на лыжи. Шел Снег. И мы шли, поочередно тропя лыжню в сторону Кончозера. Сопки, сопки, сопки... Тайга. Маршрут, вроде, верный. Можно было сесть на автобус. Но ведь Слава приехал в новую жизнь... И мы пошли на лыжах. Кто же в новую жизнь едет с помощью двигателя внутреннего сгорания? Травили байки, пели песни.... И даже тот факт, что снега и деревьев становилось все больше, а искомая деревня все не появлялась, нас почему-то не парил. А зря.
Стемнело быстро. Как будто колпаком накрыло. Деревни все не было. Позвонить, как ни странно звучит сегодня, было некуда. До мобильной связи оставалось хоть и немного, но лет... Мы шли уже десять часов. Снег все валил. Лыжни за нами видно не было. Где-то за деревьями и снегом, в теплой избушке нас ждал Саня. И не один. И с ужином. И не в сухую. Но где - справа, слева, впереди, сзади - все это ждало нас? Вопрос. Вдруг прояснилось. Как будто снегопад выключили. Снег стал фиолетов. Лунный свет небесталанно упражнялся в импрессионизме. Причудливые тени ветвей всех ярусов карельской тайги рисовали на сугробах сложные мнемонические схемы. Было понятно, что мы заблудились. Понятно обоим. Я придумывал для Славы обоснование ночлега в лесу. Обоснование не придумывалось. Даже для себя. Палатки у нас не было. Морозец крепчал, как пиво, в которое тонкой струйкой подливают водку. В случае ночлега под утро нас ожидало градусов двадцать. Надо идти.
- Холодно, - ворчу.
- Сейчас бы того бальзама, - ворчит, - Что за дыра? Ни одного магазина…
Вдруг Слава замолк. Замер. Аккурат через нашу лыжню проходили следы. Крупные.
- Это что, волки? - двухметрового Славу заподозрить в испуге было сложно. Но у меня получилось.
- Не.. У волков меньше.
- Медведь? - легкость произнесения слова фальшивила.
- Вряд ли. Откуда тут медведь....
Тут бы мне замолчать.
- А вот россомаха... Эта может.
И какая нечистая начала ворочать моим языком?
- Если с детынышами, - я звучал убелительнее Дроздова, - вообще смерть...
И сам перешел на шепот. Луна высветила капельки пота у Славы на лбу. Я не останавливался.
- Знаешь, какая у нее лапа... Кааак даст. Был случай...
Я не успел договорить. Он внезапно сел в сугроб. Отцепил лыжи. Бросил в снег. Достал сигарету. Попытался прикурить. Скомкал. Отшвырнул. Стащил шапку. Дышал тяжело. Очки запотели. Голос подрагивал.
- Я к тебе зашел просто пива выпить.? Понимаешь?.. Пива...(непечатное, но вполне уместное слово) И где я теперь?.. Капустка.. (непечатное слово)
И зарыдал.
Не знаю, это ли помогло, но дальше все было быстро. Мы поблуждали еще час-два и вдруг, на звук моторов, выскочили на трассу, где вскоре нас подобрал трактор с дровами и довез прямо до поворота на Тюппейгу. В крайней избушке теплился свет. Перепуганный Саня Мухин уже не знал, что и думать. Он ждал меня еще утром. Ну, в крайнем случае, днем. Славкино появление для него вообще было сюрпризом. Пока я рассказывал о наших двухдневных приключениях, от капусты до сугроба, нас отпоили водкой с бальзамом, накормили ужином, с недожеванным куском которого Славка и уснул. Со странной полуулыбкой.
А Сашкина жена, Наталья, гладила ему спутанные волосы и повторяла по-матерински ласково:
- Да, Слав, да ты пьяница...
С тех пор прошло двадцать лет... На том месте под Петрозаводском стоит коттеджный поселок. С магазином, конечно... Заблудиться немыслимо. Слава давным-давно живет на юге Америки. Зовет в гости регулярно. Там тепло. На лыжи он с тех пор не вставал ни разу... Иногда приезжает в Россию. Летом. Мы обязательно ночь напролет, под односолодовый вискарь, ведем нормальные мужские разговоры: хвастаемся успехами, жалуемся на неудачи. И, хотя бы кратко, обязательно вспоминаем бабушкину капустку. Только добрым словом... Только добрым.