?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
глава десятая.
ivakol1
- Вот квашня! - хлоп по лбу ладонью со звоном, - Забыла!...- и бабушка Варя, не допив рюмки, срывается на терраске.
Не с этого хотел начать. Само прорвалось. Закон жанра, знаете ли...
Мне повезло в жизни. Во многом. Жаловаться не на что, кроме загубленного здоровья. и не на кого, кроме себя, его загубившего. Повезло и в том, что застал обоих дедов. Уже в поколении, рожденном в середине семидесятых, не всем было дано услышать о войне от дедов. Одного воевавшего, другого - пережившего оккупацию.
Они были разными. И не только по возрасту. Один шумный, другой тихий. Один высокий, другой - наоборот. Один болгарин, другой малоросс. Но приятельствовали. Или делали вид. Сложно представить столь непохожих людей еженедельно сидящими за столом, выпивающими за ужином после бани, а потом играющими в карты вчетвером. Вместе с обеими бабками, которые еженедельно же, по очереди, готовили по три дня этот стол со всякими всякостями, стремясь угодить мужу в желании перещеголять другого по богатству закусок под неизменный напиток. Я долгое время думал, что это вообще нормальная история. Что так у всех. Законы гостеприимства. Фигушки. Немного я видел семей, где было бы так. Сдается, мне и здесь повезло.
Хотя, конечно, бывало всякое. Бывало, выпивали и один дед уходил домой в ботинках другого. На три размера больше... Или в двух левых ботинках. Бывало, один засыпал за столом. Бывало - оба. Было однажды, дед-фронтовик, под тяжестью алкоголя погрузившись в фамильярность чуть глубже положенного, позволил себе небрежную фразу "мы там, под Волховом, пока ты в подвале прятался...", и второй дед хлопнул дверью. И больше они каждую неделю в карты не играли. Только по неизбежным праздникам. Закон приличия.
Но карты картами, баня баней, а ужин ужином. Ах, какой был стол. При тогдашнем дефиците всего съедобного и вся. Да не дефиците даже. Пустых магазинах и неприветливых рынках. За свою жизнь богато повидав накрытых столов и полян, я все равно почему-то с трепетной нежностью и грубым слюноотделением вспоминаю тот стол, вывезенный дедом из Германии, уже там и уже тогда бывший антиквариатом, и прослуживший здесь еще полвека! Умели делать! Трофей. Победитель имеет право. Закон войны. Накрытый вечной цветной клеенкой. На котором огурчики соленые, домашние, соседствуют с язычком вареным под хренком, а большая ваза салатика оливье с курочкой, яблоком и двумя видами огурчиков нависла над тарелочкой с маринованным перчиком. Где блюдечко с копченой колбаской - финским сервеладиком - примостилось под бочком у плошечки с маслянобокими грибочками. Где мороженое сало, нарезанное тонкой завивающейся стружкой тихо тает от тепла не успевшего остыть лобио. Где плебейская треска под - ах, каким! -душистым маринадом соперничает за право стать закуской первой запотевшей рюмке беленькой с боярского вида селедочкой под шубой. И после этой первой рюмки, ровно вовремя, пока не успели вдохнуть, в самом центре процесса пригубливания настоечки хозяйка вдруг подпрыгивает с возгласом : вот Квашня, забыла... Холодец-то!.. Квашня, думаете? О, это тонкий пиар ход. И ритуал одновременно. Поставь она его сразу - он бы был лишь одним из блюд в описанном выше . А так, из рук хозяйских, он будет опробован, оценен и непременно награжден похвалой закусывающих мужчин. А эта похвала посильнее звезды Гертруды.
И вот семенит уже с холодной неотапливаемой террасы бабушка Варя, неся, бережно, как Прометей огонь, и гордо, как марафонец олимпийский факел, белый судок с холодцом. Бабушка Катя его называла студнем. Или наоборот? В любом случае, из-за этого я, маленький, долго думал, что это разные блюда. Хотя выглядели совершенно одинаково. Но что-то они делали по-разному. Свои выстраданные и чужие подсмотренные рецепты хозяйки той поры записывали в тетрадочки. Баба Катя такой тетради не вела, а в Вариной, обернутой в рукодельную облоочку из кожзаменителя, тетради рецепта холодца я не нашел. Он просто жил у нее в голове. Как весенняя песня у птицы.
Обе бабушки вываривали мясо и свиные копыта несколько часов. С лаврушкой, черным перцем горошком и солью. Потом вынимали из густющего бульона мясо. А вот потом - внимание - и возникало различие, делавшее, по сути, одинаковые блюда столь разными. Баба Катя руками разбирала мягкое разваливающееся мясо на волокна и раскадывала его по посудинам, сдабривая чесночком и морковочкой. Баба Варя отправляла мясо с вкраплением чеснока в мясорубку, тоже, кстати, трофейную, немецкую. И заливали бульоном чуть выше уровня мяса. Потом посудины депортировали в холодную часть дома - на террасу, где зимой было не морозно, но холодно. На детский, по российским меркам, срок - сутки. Там холодец, он же студень, закалялся до нужной консистенции, от которой немало зависел и вкус. Покрывался белой замерзшей пенкой с разводами. Матерел. Приобретал характер. Закон физики. Или жизни?
И вот он разрезан лопаткой на аккуратные квадратики, холодные и аппетитные. И, подхвачен лопаткою же, каждый квадратик ложится на тарелку, вполне оправданно подрагивая от страха перед неминуемым. Впрочем, шанс у него есть: соскользнув с лопатки, пролететь мимо тарелки и расплющиться на ковре. Хотя, тоже не выход: отдадут собаке.
И хренок или горчица распластываются на нем как белеки на льдине. Лениво. За что без промедления съедаются вместе со льдиной. Закон природы!
И вот, под холодные закуски, которыми -уфффф - уже можно наесться, допивается первая бутылка. И делается пауза... Недолгая. А поговорить? События в Гондурасе и на Ближнем востоке оказываются как нельзя созвучны производственным проблемам на силикатном заводе и непорядком "в молодежи", под которой понимаюсь пока еще не я - я тема мелкая, высокого штиля застольной беседы недостойная. Пока в прицелах охотников поколение родителей. Не воевали они, не голодали... Не богатыри, не мы, а так... Промежуточное звено эволюции, ни на подвиг, ни на выпить не способное. И цены, и урожай. И анекдотец может мелькнуть, но так... Без пафоса. И вторая бутылка под горячее. А что у нас на горячее? А картошечка рассыпчатая с маслицем, заботливо сверху положенным кусочком. И мясо отварное обжаренное или запеченное. И - фирменная закуска - на фоне простенького горячего: запеченная в духовке говядина, морковью нашпигованная. Уносимый слюной язык глотается сразу, не успев укуситься... Академик Павлов. Закон физиологии.
И компот. Как я забыл. С вечера сваренный и сильно охлажденный, от меня с вечера спрятанный предусмотрительно. Чтобы втихаря не выдул. Оттягивающий настигающее, невзирая на обильную закуску, водочное отягощение. И чай после. Из самовара: не баре, но могЕм! С блюдечка, под пирог с вареньем или - аааааа, как это было вкусно - щавелевый пирог. И пирог с ягодами, "в клеточку". И пирожки. С маком.
Странно, что я рос худеньким.
До сих пор не понимаю натюрмортов. Редкое произведение этого жанра может произвести впечатление на мое, испорченное теми столами воображение. Все-таки, хорошо мы тогда плохо жили! И до сих пор я убежден в том, что не важно порой, что приготовлено. Важно - как подать! Законы рекламы работают даже в дружеском застолье... На то они и законы.