?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
Памяти Джеймса Кука (из новой книжки. про Новую Зеландию)
ivakol1
Искали мы искали в Окленде памятник Куку. Ну, грех не посетить. Все же именно он открыл Новую Зеландию. Вторично, правда. После Тасмана. Но все равно. Нет его. Снесли. Чего-то там ремонтируют или перепланируют. Улица Кука есть. В наличии. Сook street. Жить на ней, наверное, как в Москве, на улице Беринга.
Жаль, что памятника нет. Возложил бы букетик к постаменту. Это ведь он увековечил имя командора Беринга путем наречения оным пролива из Тихого в Ледовитый океан. Мог бы и присвоить. Запросто. Ан нет. Соблюл политес и справедливость.
Хотя пролив Кука тоже имел бы смысл. Ведь мечта Кука (точнее, лордов Адмиралтейства, но не суть) была почти русской. О пути, который соединил бы Европу и Азию без необходимости долго и мучительно огибать Африку. Те, у кого более-менее сносно с географией, догадаются, о чем я. Садитесь, пять! Именно о Северном морском пути. Севморпуть, конечно, наша история. Наше если не все, то многое. Папанин, Кренкель, челюскинцы, летчик Ляпидевский, два капитана, Норд-Ост... Бороться и искать, найти и не сдаваться! Кук в свою последнюю роковую экспедицию должен был найти такой путь к северу от Америки. Не нашел. За несколько лет до этого он так же не нашел Антарктиду в южном полушарии. "Я смело могу сказать, что ни один человек никогда не решится проникнуть дальше на юг, чем удалось мне. Земли, что могут находиться на юге, никогда не будут исследованы..." Это текст принадлежит ему. Вообще, запал капитана был таким, советским. Ведь если не я, то кто же? Кто же, если не я? И впрямь. Взяли и закрыл Антарктиду на полвека. Но это во второй экспедиции. В третьей он так же ответственно закрыл Севморпуть. Правда, помимо этого, повторюсь, открыл Новую Зеландию, завез туда овец и победил цингу на своих кораблях. Это да! Молодец парень. Мыслил глобально, а действовал локально. Но пути в полярные широты своим мощным "я" закрыл. Впрочем, он мог бы и не добраться до полярных широт в своей последней экспедиции...
Мало кому в музее истории внешней разведки в московском Ясенево известна операция русской тайной экспедиции, которая должна была поспособствовать неудаче Кука. Результаты ее оказались сомнительны. Дров наломали немало. Поэтому о самой операции предпочли забыть. Многое остается загадкой. Но можно попробовать реконструировать. Дело было примерно так. Стоял 1775 год. Открытие морского пути вокруг Америки - задача насущнейшая.
За обедом лорды Адмиралтейства договорились, что главным будет Кук. А кто еще? Сам лорд Сэндвичский настаивает на кандидатуре прославленного капитана.
Кук к тому моменту как Лепс. Раскручен. Овеян славой. Поднимет любой проект. Стоит дорого. Выставляет райдер на сто страниц. Но - звезда! Значит, быть Куку во главе экспедиции. Проход будет! Гип гип, ура!
Тем временем, активность англичан доходит до Петербурга. Какие такие северные пути? Какой-такой Кук? Императрица Екатерина серчает. Только-только с Турцией разобрались. Ущемили нос англичанам на юге. А они, вишь, на север подались... Видим в этом прямую угрозу интересам российским.
Всесильный князь Потемкин (к тому времени еще вовсе и не Таврический) опасения императрицы разделяет. И впрямь, не затем мы турка били и британцу путь торговый прикрывали, чтоб они по северАм нас - шлеп-шлеп - и обходили. Да еще видит в этом повод разделаться с нелюбимым начальником тайной экспедиции Шешковским. Не по чину много славы срубил на пугачевщине. Умыть бы. Но тихо. А коли сдюжит дело - молодец, поделим славу. На время, до следующей оказии. Мне вершки, тебе - корешки. Такой вот, российский корпоративный подход.
Статскому советнику обрисовывают задачу. Так мол и так, не пустить англичан на север. Исхитрись, Степан Иваныч. Императрица смотрит строго, но по матерински. Потемкин лыбится серпентарно: давай, дорогой, дерзай, вдруг у тебя ничего не получится.... Немолодой уже Шешковский мудро пожимает плечами - у людей его профессии это получается. Профессиональный навык. Ничего, Григорий Александрович! Уесть захотел? Не выйдет.
Да, думает. Дело нужное, но сложное. Дать укрепиться торговле англичан с Азией - прямой ущерб российским интересам. Ох, и надоел этот бравый капитан. Но как его достать? Одно дело Емельку Пугачева на просторах матушки России отловить. Тем более, что продать его желающих было выше крыши.
А вот Кук - задачка посложнее. Где его, на просторах Тихого океана найдешь? Дело хлопотное, денежное. А Императрица щедра. Неограниченный бюджет. Только дело сделай.
Задумался статский советник. Можно и в Лондонах Кука притравить чем. Полония тогда не было, но других снадобъев богато знавали. Да здоров как бык капитан - шуму будет много... Потом, не выход: другого поставят. Подрастает у них поросль новых капитанов. Надо бы его уже в пути сбить, уже в океане. А там - волна закон, пока суд да следствие... Но! Человечек в английском адмиралтействе есть. Месяц-два трудов не бесплатных - и план экспедиции добыл. Деньжищ взял немалых. Но дело, так сказать, мировой важности. За ценой не постоим.
Видит Шешковский, что пойдет Кук южными морями. Далеко перехватывать. Коротки пока ручонки. А вот посередке Тихого океана как раз. Успеем. Есть на примете острова. Не открытые, но присмотренные. Названия пока нет. Вулканы, зелень. И явно англичанин, судя по проложенному курсу, в них упрется. И хорошо, что не открытые типа острова - беспечнее будет. Статский советник торопится. Спешно, в обстановке строжайшей секретности - по устному приказу, чтоб где не наследить - готовится экспедиция. Казачья сотня, состоящая из эвенков и чукчей, под командованием подъесаула Антипа Калаева, спешно снаряжается в поход. Через всю Россию. Полгода пути - и на Камчатке. Оттуда двумя шхунами вниз, пардон - на юг. В район экватора. Четыре месяца пути. Почти без заходов в порты - секретность. Ублевали все четыре борта. Но доплыли. Несколько островов. Над островами курятся вулканы. С берега смотрят аборигены. Ага, стало быть, обитаемы острова. Это усложняет дело. Сплюнул подъесаул: сдюжим. Дали залп для острастки. Попрятались, нехристи. Пропускают первый остров. Выбирают средний. Сотня раскосых казаков высаживается на лавовый берег. Сгрузив необходимое, Калаев отпускает корабль с письмом о том, что точка достигнута. Приступаем, мол, к выполнению задания. Местное население и тут не замедлило нарисоваться. Зря. Поторопилось. Эйнзатцкоманда казаков резво вырезала местных дикарей, за исключением грудных детей и их матерей. Пригодятся. Трупы остальных сбросили в океан. За ненадобностью. Заняли деревню, освоились с пропитанием, выживших барышень освоили. Детей нянчат. С населением остальных островов решили пока в контакты не вступать. Так и зажили. А ничего. И одежды не надо. Теплынь... Чисто островитяне. Только нательные кресты выдают неаборигенов. Снять. Сдать до поры.
Не прошло и пары месяцев, как на горизонте блеснул на солнце Юнион Джек. Вот они, голубчики. Красавец "Резольюшн" входит в гавань соседнего острова. А поодаль "Дискавери". Сотник в бусах и боевой раскраске смотрит в подзорную трубу. Капитан Кук на мостике. На соседнем - лейтенант Кларк. Салют! Шарах!
Аборигены на берегу падают ниц. Странно, думает Кук, белых людей они вряд ли видели.
Англичане высаживаются на берег. Покачиваются после многодневной качки. Предлагают туземцам обмен. Товар показывают. По идее, думается Куку, должны быть людоедами. Курки на всякий случай взведены.
А те показывают на паруса пальцами, кивают, кричат чего-то. Никакой агрессии. Скорее, напуганы. Прошел бы Кук дальше, нашел бы нетронутые воронки от ядер с русского корабля. Но не прошел. Пока хлеб-соль, пока обмен. Кук быстро принимает решение: Нарекаю острова Сэндвичевыми. Имеет право. Все же, как он думает, первооткрыватель. И движется дальше. К острову, где окопались казаки. Бросают якорь.
Наши выдерживают паузу. Не показываются. Сразу мочить не велено. Погодим. А "Резольюшн" вдруг разворачивается и уходит. И "Дискавери" за ним. Как? Куда? А на поиски Северо-западного прохода. То есть, прямым курсом в историю...
Ушел Кук. Полный провал. Что делать-то? Возвращаться не с чем. Живем как живется. Плодов полно. Почва теплая. Бабы есть. Начальство не лютует. Все лучше, чем на Родине. Шешковский не спустит провала. А тут поди, достань нас. Калаев начинает общение с соседями по островам. Язык, благодаря двум местным женам, более-менее освоил. Те сначала настороженно принимали, потом он им объяснил, что это он - великий жрец- наместник белых богов под белыми облаками, которые приплывали из-за моря и у которых изо рта, как из вулкана, шел дым. И он может это доказать. Вот так. Саданул по птице из пистоля - нехристи и попадали ниц. Объявил он себя вождем Каланиопу. Верховным, чтоб уж окончательно. Обложил скромным оброком. Взамен дал свиней из поднявшегося хозяйства. Не все, конечно, сразу приняли нового Верховного. Но на этот случай есть у Калаева сотник Багутай. Очень нужный человек. Все может. Смог пару непокорных князьков. Голыми руками. Остальные и подчинились. В общем, зажили наши на чужбине.
Тем временем, Кук, как всем известно, дошел до Берингова пролива, вышел в Чукотское море. Наткнулся на кромку льдов, убедился, что дальше (в предлагаемых обстоятельствах) - никак. Дал проливу имя Беринга. И - лег на обратный курс.
В Петербурге Екатерина допытывается у Шешковского о результатах. Тот, как обычно, мудро разводит руками: трудимся, государыня. Ночей не спим. Далеко объект. Вести медленно доходят. А сам думает, какие вести? Корабли вернулись, людей на место доставили. А уж там как Бог решит... И вдруг приходит известие с самых восточных окраин. Долго шло. А в нем известие, что на Алеутских островах, на Уналашке, вступил в контакт с русскими купцами английский капитан Кук. И даже карту у этих ротозеев скопировал! Чертов Кук! Проскочил мимо засады? Или наши недотепы, все просрали?! Спокойно, Степан Иваныч. Не из таких выплывали. Читаем дальше: сей капитан путь к югу искал. Ага, значит, возвращаемся. Не пошел стало быть, на северо-запад. Погодим. Вдруг чего изменится. Ему оттуда дороги, почитай, больше года. Осень весны мудреней. И не спешит докладывать. Обождем.
А казачки наши, окончательно обостровитянившись, уже и думать забыли о своей миссии. Живут припеваючи. Жаль, припасы кончаться стали. Без табака как-то нормально. Некурящих для дела подбирали. А вот водка, порох и пули... Но ко всему привыкает человек. Особенно наш. Охотиться с луками наблатыкались, свиньи поросятся исправно. А водка... Привыкли как-то и без. Других дел навалом. Новые жены, глядишь, уже и с пузами ходят. И промеж собою-то по ихнему, по басурмански казаки больше говорят. Ассимиляция-с.
Но вот спустя почти год, зимним теплым вечерком, на горизонте вдруг обнаруживается корабль. Дежурный казак - а дежурства Калаев не отменял, мало ли что - докладывает: возвращаются британцы, ваше высокоблагоро... Прости, бес попутал... Великий вождь.
- Как? Откуда?
- Да черт их разберет. Плывут. К нам.
Хватает трубу. Летит на берег. И впрямь. Подходит знакомый потрепанный корабль. Бросает якорь. И устраивается ночевать.
Так. Рассылаем гонцов по окрестностям. Установка товарищам на местах. Организовать встречу богов на высшем уровне. Своим приказ: не выпускать англичан с островов. При случае перебить. Но! Как перебьешь, коли сам убедил округу, что белые боги, блин, на белых облаках...
К утру все окрестности в курсе новости о великих богах. Окружают корабль пироги с туземцами, среди которых и наших с десяток. Дружно демонстрируют респект и уважуху. Карабкаются на палубу. Руки тянут. Кук почти растроган. Ну, я конечно, великий капитан, но чтоб вот так, в отдаленных селеньях... Тронут, господа.
И, в общем-то, нет повода... Ну, сошли на берег. Типа, обмен. Все честно. Ведут Кука к Каланиопе. Выходит Великий вождь Антип Калаев. Приветствует его. Вот ты какой, капитан Кук? Потрепанный, но бравый. На этот раз не уйдешь. Но нельзя же так вот взять и грохнуть бога-то.... Поговорили жестами, поручкались. И чесались руки у наших. Да нельзя. Свои же, то есть, местные порвут. Придумали Бога на свою голову! Ничего, утро вечера...
Надо как-то запустить обратку. Развеять миф. Правда, тогда развеется миф и о самом Каланиопе. Но это частности.
Однако же, умней судьбы на свете зверя нет. Все сложилось само. Истосковавшиеся британские мужские тела жаждали любых женских. Аборигенки даже и не были против. Даже многие за. И очень. Вроде, все участники процесса довольны. Но недовольны местные мужчины. Они и стали фокус-группой для обработки людьми Калаева. Сегодня они чужую берут, а завтра твою! Прогони белых! Острова гудят, как улей. Не боги они! Не должны боги девок портить! Не божье это дело! И впрямь ведь. Загудели туземцы. Короче, подвело англичан либидо. Участь Бога была предрешена. Вообще, нет ничего страшнее участи низвергнутого бога - растоптания и забвения.
В обшем, несчастные клещи, которые мастерски увел у англичан подхорунжий Стерхов, были всего лишь невинным предлогом для того, что произошло, как известно, 14 февраля 1779 года, аккурат в день Святого Валентина. Там, вы помните: слово за слово, те за шпаги, эти за копья. Роковой выстрел. Не знаю, кто крикнул по-русски "Наших бъют!". В воспоминаниях очевидцев встречается указание на то, что крик напоминал призывный клич русских моряков в кабаке на Уналашке.Но тут уже не играет роли язык. Посыл был подхвачен. И толпа бросилась на несчастного капитана. Дальнейшее также многократно описано в дневниках спутников Кука. Отступление к лодке. Куково "врешь, не возьмешь", позднее использованное братьями Васильевыми при создании диалогов к фильму "Чапаев". И копье в шею, брошенное воином Атигуной, в миру Трофимом Жадовым. И второе, уже в спину. И терзание бездыханного тела. Тут уж казаки не участвовали. Все же христианская душа была. А местные уж поглумились от души. Туземный бунт, бессмысленный и беспощадный...
В общем, сделано черное дело. Вопрос, как домой воротиться? Да надо ли? Кто нас там ждет? А тут хозяйства. Нас уважают. Вождь опять же.
Пока думали, англичане парламентеров прислали. Лейтенант Кинг встретился с Калаевым. Тот молча выслушал. Просят отдать останки.
-Выдавать ли?!
-Что там осталось?
-Да страшно сказать: пол- головы и обрубки.
Подъесаул медлит. Недолго.
- Отдавай, говорит. Чего уж. Пусть.
Отдали, что было. Похоронили англичане останки Кука в море. Капитан Кларк переживал очень. Но мстить не стал. Видно, чувствовал, что чахотка его доедает. А еще нужно много успеть. Честолюбив был - не меньше Кука. С горя и по болезни попробовал еще бросок на север сделать. Да неудачно опять. И на обратном пути и помер... Но это совсем иная история.
Но преже, чем англичане ушли, собрались казаки на сход и решили, что надо оставаться. Но и доложить о выполнении задания надо. Тянули палочки. Короткая досталась казаку Стрельне. Это по уговору означало, что с первой оказией, он возвращается и докладывает, что чудом спасся один и прочее, прочее. Доплыл Стрельня до стоявшего на якоре "Дискавери". Залез на борт. Слезно лопоча по-туземному, упросил взять с собой. Кларк согласился. И Стрельня уплыл. Думал, в Европу. Каково же было его удивление, когда англичане взялию курс на север. На Аляске, при стоянке на знакомой англичанам Уналашке, сбежал. Жил у алеутов полгода. Потом пришла русская торговая шхуна. Капитан с изумлением выслушал историю про мифическое кораблекрушение и взял бедолагу с собой на Камчатку. А уж оттуда прямиком в Петербург, через всю Россию. Еле живой добрался. Доложили Шешковскому. Тот чуть бульоном не подавился. Бросил обед, рванул в допросную. Пока слушал, аж каблук истер от волнения. Неужто, вышло?! Стрельня подробно изложил все, за что был, по давней русской традиции встречать разведчиков, награжден тумаками и посажен в подвал. На всякий случай.
А наши так и остались на Сэндвичевых островах, впоследствии названых Гавайями. Мы не знаем о них ничего. Десять лет спустя туда завернет Лаперуз. Но в сохранившихся документах о его экспедиции упоминаются просто туземцы. О вожде Каланиопе там ни слова. Кто знает, живы ли были наши герои к тому времени. Русские же появятся здесь официально, так сказать, только в начале, а потом в середине следующего, девятнадцатого века. И даже построят здесь крепость. И чуть не станут Гавайи русскими. Некий гавайский вождь очень был к этому расположен. Кто знает, может, он был потомком одного их славных наших сотников? Кто знает? В 1941 на этих островах для Америки начнется вторая мировая война, а двадцать лет спустя родится президент Обама. Возможно, разочарую читателя, но эти события к описанным выше никакого отношения не имеют. Хотя, мало ли, какие еще детали надежно прячет история.
До Петербурга меж тем докатилась весть о возвращении экспедиции. Шешковский идет с докладом. Императрица завтракает.
- Приказ, рапортует статский советник, исполнен. Кук мертв. Прохода через Ледовитый океан британцам не видать. Экспедиция сорвана.
Подробности опускает пока. Императрица пироженку в рот - ам!
- Ну, давай, говорит, рассказывай, как дело было.
И он ей подробности, про расчлененку, про людоедство... Императрица морщится. Пироженки отодвигает.
- Гадости какие. А как-то иначе нельзя было вопрос решить?
- Ну, матушка... Ну уж а ля герр как на войне...
Задумалась Екатерина. Потемкин зол, но виду не кажет. Кофий пьет.
- Вот что, Степан Иваныч. Ты про эту историю забудь. И остальных знающих припугни, как ты это умеешь. Не надо нам свету нашего Отечества на эти купола. Понимаешь?
Шешковский в последний раз в этой истории мудро развел руками, откланялся и пошел себе дальше Родину бдить. Екатерина было хотела ему вослед действительного статского послать, да Потемкин отговорил.
- Что ты, матушка, с чего это?!...
- И впрямь, Гришенька.
И получит он следующий титул аж через 15 лет совсем за другие старания. А казак Стрельня из подвалов уже не выйдет. Суровое было время.
Но главное - сделано. Не бывать северо-западному проходу! Хрен вам - ближний путь. Будьте любезны как все...Неважно, что не благодаря, а вопреки. Приказ, главное, выполнен. Правда, вклад наших в это неоткрытие спорен. Но все же... Амундсен откроет проход сто с лишком лет спустя. И Шешковского уже не будет на свете. И северо-западный проход не будет актуален - к этому моменту пророют Панамский канал... В общем, Кук, конечно, великий открыватель. Но и закрыватель тоже. Жаль, наши поторопились. Еще бы чего закрыл...